Мила пишет

Закон Гудхарта звучит примерно так: Когда показатель становится целью, он перестаёт быть хорошим показателем.

Например, руководство хочет оценить, насколько школа живая и успешная, и смотрит на количество мероприятий, публикаций, дипломов и фотографий довольных детей. Директор понимает, что именно это видно внешнему миру, — и школа начинает производить всё больше видимых признаков благополучия. В результате активность страницы становится не отражением качества школьной жизни, а самостоятельным продуктом.

Получается подмена:

много публикаций → значит, директор активно работает;
много мероприятий → значит, в школе хорошая атмосфера;
улыбающиеся дети на фотографиях → значит, детям безопасно;
достижения учеников → значит, руководство эффективно;
положительная публичная картинка → значит, сообщения о буллинге неправдоподобны.

Но ни один из этих показателей не измеряет, как директор обращается с сотрудниками, как школа реагирует на жалобы и что происходит с человеком, который сообщает о проблеме. Школа действительно может проводить мероприятия, ученики могут побеждать в конкурсах — и одновременно внутри может существовать буллинг. Одно не отменяет другого.

Результат очевиден: возникает настолько плотная картина активности и благополучия, что любое свидетельство о происходящем внутри начинает выглядеть неправдоподобным.

Это не совсем классический Гудхарт. Здесь ещё работают:

управление впечатлением — демонстрация выгодного образа организации и руководителя;
эффект ореола — видимые успехи заставляют приписывать директору порядочность и компетентность во всём остальном;
витринность — внешняя картинка становится убедительнее внутреннего опыта сотрудников;
правдоподобное отрицание — общественности легче поверить регулярно показываемой версии школы, чем одному человеку, рассказывающему о насилии внутри системы.

Чем то напоминает поведение типичного абюзера. В том ее проявлении, что абьюзивное поведение часто держится на расщеплении двух образов: снаружи человек деятельный, обаятельный и уважаемый; в отношениях, где у него есть власть, — совершенно другой. Поэтому жертва сталкивается не только с самим насилием, но и с коллективным недоверием: «Он не мог так поступить».

Публичная активность директора не доказывала, что внутри школы всё благополучно. Но она создавала мир, в котором неблагополучию никто не хотел верить.

Посвящается моим бывшим коллегам